Три совершенно разных истории, но их связывает одно - 1 секунда внимания.

Почти каждое утро прошлой недели начиналось с запаха лилий. Иногда я их успевала замечать, но чаще всего нет. А еще был удивительный запах канцелярского клея. Его (запах) очень редко встретишь в метро. Это особенный запах, – из детства. Он получается, когда клеишь кусочки разноцветной бумаги.

Мачо. Он был потрепанным, но еще не старым. Она оставила его в метро возле скамейки на красивой станции Площадь революции. Она украшена скульптурами, вокруг которых, за 70 лет жизни станции, возникло множество мифов и легенд. Но легендой он не был. Он вовсе даже не был, но, по правде сказать, все еще оставался. Ждал, но уже не надеялся. Его оставили, но мне хочется верить, что он хотя бы заслужил, чтобы его прочитали. Это был роман Донцовой «Мачо чужой мечты».

Сегодня снова увидела в метро оставленную книжку. Они мне напоминают нищих, как будто их нарочно стараются не замечать. Но ведь как-то они попадают в переходы метро. Значит когда-то хоть кому-нибудь они были нужны… Я надеюсь на это.
Сегодня был кавалер в белом – в переходе на Октябрьскую. В толчее и ритме толпы мне удалось разглядеть лишь имя автора, его звали (а может все еще зовут) Том. Маленькая книжица в мягком переплете, некогда совершенно белом, так называемого «карманного» формата. Наверно она тоже хотела что-то рассказать…

Жить или спать, быть или казаться...
Уйти? А может быть остаться?
Родиться заново иль продолжать движенье?
Порхать… А может быть сорваться
И камнем со скалы?

Пробелы памяти, огрызки перекрестков
И светофор, как "быть или не быть" один на всех.

Оставленно как коммент на запись в блоге Аккомпаниатора

В люльке у нее на груди висел младенец. Идя по переполненному утреннему метро, она прикрывалась им как щитом. Маленький живой щит…

Мы часть зеркала существования, его суть, его смысл. Мы само зеркало.
Громада окружающего изменяет нас, подгоняя под свои формы и структуры, видоизменяет наше тело и сознание, преобразует дух и формирует душу по его образу и подобию. Множество одинаковых существ-зеркал отражаются друг в друге. Копии…. Копии… Клоны….
Но не все!
Есть мы, – те которые не согласны с общепризнанным порядком, трафаретным сознанием, формулами бытия. Мы прорываем этот кокон мироздания с целью жить собой, своим пониманием, своим сознанием. Нас невозможно остановить. Мы были! Мы есть! Мы будем!

Разрешите мне вас не узнать.
Разрешите мне вас не услышать.
Я бегу по покинутым крышам
Я несусь как вертлявая мышка
В полумрак знакомой норы.

Разрешите мне ваше дыхание
Сберегать на ладони всю ночь.
Я оставлю дорогам послание,
Чтоб не ждали заблудшую дочь.

Разрешите мне вас не понять
И позвольте мне с вами не спорить.
Мы же в сущности разные норы
Этой маленькой тихой души.

Мульт про Масяню и способ бросить курить.

http://www.mult.ru/projects/mas/mults/mult_197.html

А вам помогла книжка Алана Кара "Легкий способ бросить курить"?

Говорят - надо писать больше, чаще. А как тут писать, когда слово - последняя категория за которую цепляюсь. Всегда на первом месте стоят ощущения и образы. Сначала лепится картинка, которую предстоит рассказать, потом она облачается в эмоциональную и тактильную одежку, и уже после всего этого наделяется правом голоса - словами и описаниями. Ну что на это можно сказать?! Остается выразительно пожимать плечами и воздевать глаза к небесам, ища невидимой поддержки.

Слово. Это имя предмета, явления, события. Вот скажем "ботинок". Один представит его черным, лакированным, лежащим в обувной коробке, слегка прикрытым оберточной бумагой. Другой - рваным башмаком, валяющимся около помойного контейнера. А потом кистью воображения дорисуем города, историю, факты и биографии, былины и предания. Фонтанами предрассудков заполним площади, украсим садами иллюзий улицы разума, оформим витражами ниши одиночества. И вот мир готов - по индивидуальной выкройке, точно по размеру творца.

А ведь вначале было «слово».

Мы были и нас небыло. Тонкие шелестящие ленточки обвивали ветви покрытого инеем дерева. Кристаллы морозного воздуха рассыпались по всему побережью, разукрасив мокрый песок блестящим кружевом. Ломкие волны разглаживали тонкую грань берега, возвращая назад время.
И только три огромных валуна были безучастны к происходящему. Кое где покрытые мхом, они были исписаны древними рунами, почти стершимися от морской соли.
А в самом конце бухты, у подножия Гром-горы, стоял обсидиановый монолит. Во время отлива кромка воды едва касалась черных стоп, а прилив почти полностью скрывал гордеца. И даже старожилам было неведомо кто и когда оставил здесь сей камень.
Но испокон веков, в ночь на вторую зарю месяца сеннара, черные грани расплывались, открывая эбонитовое нутро, мерцающее тысячами звезд.
И вокруг в этот момент не было никого, в ком не проявился бы осколок жажды познания – великий дар Матери-Земли.

О Ниле Геймане я узнала лишь после того, как вышла экранизация его книги «Звездная пыль». И это был один из тех редких случаев, когда сперва посмотрела фильм, а потом прочла книгу. Обычно я делаю наоборот. Правда ни фильм, ни книга меня не впечатлили. Оба никакие. И все-таки что-то меня зацепило. Поэтому я решила посмотреть что еще написал Гейман. И наткнулась на книгу «Задверье». Уже с первых строчек я поняла, что попала. Завораживающий своими бесчисленными деталями мир просто покорил меня. Казалось, я вовсе не читаю книгу, а живу в этом мире. Иногда вместе с героями, а чаще всего параллельно с ними. Я проживала два десятка жизней в каждой главе, каждом абзаце. Разглядывала предметы, словно можно было взять их в руки. И не смотря на кажущуюся суматоху, автор проводит своих героев, как по дороге из желтого кирпича, до самого финала, не забывая ни на секунду.

И сегодня, о счастье, я нашла переводы других книг Геймана. Вот дочитаю Астахову и тогда снова попробую на вкус миры Нила Геймана.

А вы знали, что в 2005 году была экранизация одноименного романа Нила Геймана и Дэйва Маккина «Зеркальная маска» (MirrorMask)? Я – нет. Но теперь обязательно посмотрю.